Молился поп. Взывал он к чуду,
Ведь так хотел он доказать
Всему неверующему люду,
Что рассекаяет синю гладь
Небесный душ наших спаситель
Иисус, великий покровитель.
И вот, уж с пеной изо рта,
С крестом златым наперевес,
Захватывает храм Христа
Наш праведный тяжеловес.
В заложниках все прихожане,
"Явись, а то помрут миряне!" -
Неистово кричал тот поп,
Не забывая помолиться,
Ведь он не грешник, видит бог,
Он веру лишь вселяет в лица,
Что атеистами зовутся.
"Глаза их будут точно блюдца!", -
Предсказывал поп-террорист.
А СМИ уже сбежались к шуму,
За витражами адский свист,
Толпа же предается гулу.
Отец с кадилом жертву ищет:
"Кто поневинней и почище?
Ой, так же к дьяволу, постойте...
Мне грешная нужна душа.
О! Матерь Фёклушка, извольте!
Я помню, как вы платежа
Взымали с всех из патруля,
Взамен... Себя с ними деля."
Все камеры теперь на Фёклу,
Сбылась хоть юных лет мечта.
Она от напряженья взмокла,
По горло всем уже сыта.
Узнала вдруг в отце-дедуле
Парнишу, что и был в патруле.
"Ну, старый хрыч!" - подумала она,
А этот хрыч с прибором на цепях
Искал вниманья свыше, и слюна
Его лилась: "Где чудо же в краях
Земных, явись и дряхлую спаси,
Меня - за сильну веру награди!".
Перекрестилась вмиг старушка,
Терять ей нечего, вперёд.
Попа кадило, словно пушка,
Лишь к Фёклы черепу идёт.
Летит снаряд. Ревёт народ.
Не избежать крови краснот.
Христос смотрел-смотрел, вспотел,
Как поп блаженный тот вопил,
И, не вникая в суть деталей,
Устроил сублимацию кадил.
Уж коли веришь, верь нормально:
Не трать на шоу так много сил.